Рейтинг@Mail.ru

СТИХ 46, НЮРГУН БООТУР

Ничего ты не знаешь,

Милый мой брат...

Близится грозный час,

Когда враг налетит на нас,

Нагрянет со всех сторон!

Позавидует нашей удали он,

Позарится на наше гнездо,

За то, что посланы мы,

По воле вечных владык,

Охранять племена айыы,

Поддерживаемые с высоты

Поводьями солнечными за спиной.

 

За это возненавидят нас,

Налетят, нападут на нас

Верхнего мира абаасы,

Кровожадные, алчные богатыри,

Злые духи о трех остриях;

Из подземных бедовых бездн

Знаменитые адьараи придут,

Чудовища о шести остриях.

 

На вороном своем скакуне

По вершине мира я проезжал,

Громко я вызывал на бой

Всех ненавидящих нас,

С которыми спора не избежать!

Вызывал я врага,

Выклика?л на брань.

Ведь окрепли руки мои,

Ведь могучи стали плечи мои,

Я могу великую битву принять,

Которой не миновать.

Сон приснился мне третьего дня:

Сеющая раздор

Свирепая Илбис Кыыса

И с нею – дух вражды,

Смерть несущий Осол Уола,

Пронзительно вопя и крича,

Кружились над головою моей;

Ликовали буйно они,

Подавали грозную весть:

– Чтобы славу громкую растоптать,

Имя высокое истребить

Нюргуна-богатыря,

Подымается из подземных бездн

Рожденный в погибельные времена

Ночной разбойник о трех тенях,

Исполин Эсэх Харбыыр,

Богатырь Тимир Дьигистэй!.. –

Так рассказывал сон Нюргун Боотур:

– После этого, с западной стороны

Поставленной на железных столбах

Твердыни средней земли,

Из-под желтого склона закатных небес

Прилетела на звучных крыльях своих

Белоснежная птица-стерх –

Красные ножки,

Граненый клюв,

Черная кайма на глазах;

Покружилась она над нашим жильем,

И, паря над моей головой,

Голосом звонким своим

Пропела такую песнь:

 

– Посланные судьбой

Постоять за народ айыы-аймага,

Погибающий в неравной борьбе

С племенами абаасы!

С доброй славой богатыри,

С высоким именем удальцы,

О помощи вас молю –

Опорою станьте мне,

Защитите светлую душу мою,

Продлите черную нить

Мучительной жизни моей!

Коль хотите знать,

Кто это поет,

Человеческим голосом говорит,

Я отвечу вам:

Я – слезинка, выплаканная бедой,

Я – стон, рожденный тоской,

Превращенная в птицу душа

Лучезарной

Туйаарымы Куо,

Чей отец – Саха Саарын Тойон,

Чья мать – Сабыйа Баай Хотун...

 

Похищенная давно,

Брошенная в подземную тьму,

Я раз в три года вольна

Превращаться в белого журавля

И, пролетев над средней землей,

Напоминать о себе,

О помощи взывать...

Да некому меня защитить,

Из плена освободить!

 

О, если бы мне хоть раз

На прекрасного юношу поглядеть,

Нареченного быть супругом моим,

Юрюнг Уолана-богатыря,

Обещанного мне

Божественным Дьэсегеем самим

И матерью Айыысыт!

Если бы мне хоть раз

Увидать его –

Жениха моего,

Летающего высоко

На Мотыльково-белом коне,

Сча?стливой бы себя я сочла,

Спокойно бы умерла! –

Так пропела мне птица-стерх

И пропала...

Проснулся я.

 

Недостойно тебя,

Дорогой мой брат,

Спокойно дома сидеть!

Опери себя,

Как стрела-кустук,

Наберись отваги и сил,

Попробуй пробить свой широкий путь

О девяти изгибах крутых,

Попробуй открыть дорогу свою

По восьми перевалам неведомых гор!

 

Коль настигнет беда в пути,

Коль наступит черный твой день,

Коль померкнет живое солнце твое,

Позови тогда

На помощь меня,

Назови высокое имя мое...

Будь я тогда на хребте небес –

Копьем разящих к тебе устремлюсь,

Будь я в Нижнем мире, в подземной тьме –

Рогатиной из-под земли подымусь.

Коль Эсэх Харбыыр нападет,

Кольцами меня обовьет,

Коль придется мне долго

Возиться с ним –

Ты терпи, держись,

Укрепись,

Я приду к тебе через год;

Через год не успею –

Три года жди;

Если я три года спустя не приду –

То не жди,

Сам решай, как быть! –

Так сказал Нюргун Боотур,

С места своего не сходя,

Взглядом не поведя.

Грозный видом, он неподвижно стоял,

То медно сверкающим багрецом,

То бледно синеющим серебром

Отливало его лицо.

Услыхав от Нюргуна такие слова,

Юрюнг Уолан-богатырь

Будет ли дома сидеть?

Стал готовиться он в поход,

Чтоб излучистый путь пробить,

Дорогу белую протоптать

По девяти поворотам крутым,

По восьми перевалам седым.

Жилья своего тяжелую дверь,

Которую семьдесят семь

Здоровенных парней-силачей,

Налегая семь суток,

Пыхтя и кряхтя,

Не сумели бы приоткрыть,

Рванул Юрюнг Уолан,

Распахнул непомерно грузную дверь

Так, что, ахнув, расхохоталась она...

Перешагнул высокий порог,

Вошел в просторный свой дом,

Снял с головы серебряный шлем,

Поднял полный чорон кумыса –

И, перед горящим огнем очага

Колено правое преклонив,

Поклонившись трижды огню,

Молящим голосом произнес

Прощальное заклятье свое...

 

[image]